Люблю раннее утро, так тихо и кажется, что все сдохли.
(из интернета)

Театр

Двое в ресторане:
— Это же просто невозможно есть! Повара надо уволить! Котлеты горелые, пюре холодное, овощи вялые!.. Какая же это гадость!
— Ты абсолютно прав! И самое обидное, что порции такие маленькие!
Вариант классического анекдота

В середине февраля мы, всё-таки, с этим выступили.

Мне с этим театральным проектом, как со многими вещами в последнее время, катастрофически не повезло.
Предыдущие проекты, реализованные тем же режиссером, занимали полгода-год от первой встречи до игры на сцене. «Тройку-семерку-туз» по мотивам «Пиковой дамы» они делали год, при том, что это весьма масштабная вещь.

Но с этим идиотским «Лекарем поневоле» Мольера возились два года. Два года, Карл! На дурацкую комедию!

В возрасте 20 лет я закончил (а начал, соответственно, когда мне было лет 18) мемуары о становлении моей рок-группы в Саратове. Забавное по-юношески максималистическое чтиво... Но да я про другое хотел сказать. Вот цитата из восемнадцатилетнего меня:

...Мы стали иногда собираться у Шамана, где он демонстрировал нам свою новую гитару. Совершенно убийственный инструмент, купленный рублей, наверное за 600 (это примерно равно 25 большим бутылкам пива), крашеный в черный цвет и с каким-то сомнительным белесым цветочком вокруг основной дырки. На это нечто были натянуты красномедные струны, и звучало это все как бочка из-под огурцов. Шаман жутко гордился своей гитарой и говорил, что если на ней поменять струны, то она будет звучать «еще лучше». Я кивал и молчал и правильно делал. .......... Еще он иногда начинал петь «Батарейку» (группа «Жуки» есть такая), аккомпанируя на своей гитаре, а потом очень быстро от меня убегал.

Почему Дима решил заставить меня в начале второго акта петь именно «Батарейку» — это знает один Господь. Эта мерзость занимает абсолютно первое место с, сука, золотой короной на голове, в списке моих самых ненавистных песен ever. Даже «Аргентина-Ямайка» не вызывает у меня такого дикого рвотного рефлекса (она на втором месте в списке). Это был тот момент, когда моя чаша терпения в отношении театра напрочь переполнилась.
Если бы я, так сказать, на этом берегу знал, что это такое будет, я бы не согласился никогда в жизни в этом участвовать. Но когда полтора года уже в этом участвуешь, глупо как-то сказать «иди нахуй, я ухожу»; так не делают. Поэтому пришлось ограничиться первой частью этой фразы. Я Диме сказал всё, что я об этом думаю в таких выражениях, что, я надеюсь, после этого ему... эээ... стало изрядно не по себе.

Пиздец нарастал, как вы уже поняли, постепенно. Во время первой встречи мы говорили про Мольера, во время второй встречи вспоминали реальность жизни в России 90-х годов, и тогда же я понял, что действие будет перенесено именно в 90-е. Это было еще ничего. С этим я мог как-то жить (хоть и без особого удовольствия). В конце концов, играть бизнесмена с золотой цепью на шее — это само по себе утешает. А вот весь трэш типа розовых фламинго и «Батарейки» появился потом — гораздо позже — и тут уже поздно было что-то вякать по этому поводу.

Что, в итоге, плохо: меня совершенно не радует сам факт нахождения на сцене как таковой. Если бы я играл что-то, затрагивающее мои чувства, что-то такое, с чем бы я мог себя ассоциировать и по Фрейду сублимировать какие-то свои комплексы, то это был бы полностью другой коленкор. А так я даже игрой назвать это не могу. Три дня подряд я просто совершал определенную последовательность действий и произносил определенную последовательность слов. Потом кто-то из публики подходил, хвалил. Мне стоило большого труда выдавливать из себя «спасибо»; ощущение было пренеприятнейшее (потому что я на подсознательном уровне просто не уважаю людей, которым это могло понравиться).

Еще плохо то, что мы сыграли спектакль всего три раза (см. анекдот в эпиграфе). Два года репетиций ради трех раз?! Вы шутите?.. Ту же «Тройку, семерку туз», которую они делали перед этим, они играли как минимум раз шесть-семь.

Что хорошо: мой собственный маленький интерес был развить способность говорить на публику громко. То есть, я, как бы, знал, что я это могу, если захочу. Но опыта не было. Был опыт пения, но это не совсем то; при пении и другие области мозга задействованы, и другие мышци голосового аппарата. А тут мне подвернулся случай два года подряд работать над дикцией и борьбой с заиканием. Я очень доволен результатом. Если есть заученный текст, который я должен говорить громко, заикание полностью пропадает. Удивительно.

Вот видеозапись (сдается мне, это третье наше выступление):
Первый акт:


Второй акт:


Для меня резюме из этой всей истории: коль скоро я не делаю это профессионально и не зарабатываю этим деньги, это должно, по крайней мере, доставлять удовольствие.
Я за руками и ногами, если еще поиграть где-то, но вещь/постановка должна быть, как минимум, не настолько омерзительной, как эта/это.

Буээээ!...

Поездил/послушал

Мы помним все — парижских улиц ад,
     И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
     И Кельна дымные громады...
(Блок, «Скифы»)

Прошлый Новый Год мы были у нашего общего приятеля и его жены в Кёльне.
Поездили немного по окрестностям.
Брюль с его превосходнейшим музеем Макса Эрнста, который я страшно доволен что увидел. Бонн с его прекрасным музеем Бетховена — хотя бледнее, конечно, чем Эрнста (просто потому что Бетховен композитор; посмотреть меньше есть на что; но его слуховые эти... воронки... о которых я только на уроках музлитературы в музыкалке слышал, увидеть в натуре, так сказать — это было очень хорошо). Аббатство Браувайлера, в пяти минутах пешком от которого приятель и живет. Ну и Кёльн с его собором и романскими церквями.

Хорошая была поездочка. Запоминающаяся.

Потом Вена и — по дороге назад — Зноймо (небольшой город в Чехии не так далеко от австрийской границы). Я впервые был в Вене. Да, красивый город, про который я сказал, что она могла бы вполне быть альтернативой Дрездену. Другое дело, что там жить дорого, особенно с машиной. Парковка абсолютно везде платная, и самое меньшее, сколько она стоит — 21 евро в день в паркхаусе возле какого-то локального вокзала. Это разориться можно.
Венская опера имеет красивый интерьер, но совершенно невозможную и полностью морально устаревшую планировку всего остального. В современных театрах, всё-таки, количество мест, с которых видно не всю сцену, сведено к минимуму. В венской опере же полно мест, с которых сцену не видно вообще в принципе. На современный взгляд, это просто очень странно.
Музей Хундертвассера изумителен. Он оставляет такое же выпуклое впечатление, как музей Эрнста в Брюле. Если до его посещения Хундертвассер был у меня плоским, то после — стал 3D.
Музей Фрейда на Берггассе — ну такое... Я, скорее, поставил галочку, которую хотел поставить.

Кстати, после поездки посмотрели фильм про Фрейда с Энтони Хопкинсом. Достаточно неплохой фильм.


В начале апреля я плюнул на всё и полетел в отпуск в Анталию. Снял комнату в старом центре, и дней 12, примерно, изучал город и окрестности. Хотя обычно 5-го апреля в Анталии начинается пляжный сезон, погода в этом году показала всем большой хуй. Было холодно, часто лил дождь, но я, по многим аспектам, был доволен тем, что было именно так. В частности, посещение всяких древних руин в такую погоду дается легче — находиться там летом в жару было бы чистое смертоубийсто, особенно когда людей еще много, впридачу. В древности, когда среди этих камней на самом деле жили люди, во-первых, у них были еще не обвалившиеся всякие перекрытия и верхние этажи. Во-вторых, они загораживались от солнца всякими тентами и прочими тряпками. Сейчас же этого ничего нет, и груда голого камня раскаляется так, что мама не горюй.

Я никогда не был в Турции. И всегда завидовал тем, кто там был и регулярно туда ездит. Да и в отпуске, в таком понимании термина, я никогда не был. Мне было полезно туда съездить, пройти пешком все эти километры, обожраться до упаду и упиться турецким пивом до умопомрачения. И это просто интересные, красивые и богатые культурой места.

Вот что я, в сухом остатке, с поездки натряс:
Анталия
руины древнего города Перге
руины древнего города Мира (Миры Ликийские), церковь св. Николая, остров Кекова
руины древнего города Фазелиса
Кемер
пещера Караин

На поездку я истратил что-то в сумме порядка 1800 евро. За меньшие деньги можно было бы вполне поехать на то же время на полный пансион, и лежать где-нибудь на пляже кверху пузом, ничего не делая. Возможно, в следующий раз (когда б он еще был), я так и сделаю — не потому что сильно хочу, а так, попробовать; я ж неопытный, никогда так не отдыхал. Но так я получил изобилие и разнообразие разных впечатлений, много чего увидел и много где много чего съел.

По крайней мере, если в прошлом году я нудил, что «я никогда не был в отпуске», то теперь я нудить так больше не могу. Это уже очень хороший результат! :)


Дважды — с интервалом в полгода — Прага. Попил абсента в любимой абсентерии и досмотрел недосмотренное ранее — один из музеев Мухи, музей Кафки. Был в Карлштайне (это мухосранск в 40 минутах езды от Праги), в котором у них их самая главная крепость, символ чешской государственности, стоит. Могучая крепость, ага. Дает представление, как люди тогда жили. Ужасно. Я не хотел бы быть королем в крепости в то время.
Второй визит бы приурочен к концерту W.A.S.P., которые играли там (см. последний раздел про пассаж «Люцерна»). Я страшно рад, что увидел их живьем. Их творчество, в частности — если говорить совершенно конкретно — их клип I Don't Need No Doctor, показанный однажды вечером еще в бытность мою в Саратове по ящику в передаче «Hard Zone» — сильно повлияло на мое музыкальное творчество, и, следовательно, на всю мою жизнь. Блэки в свои 70 лет бодр и весел.


Что еще?..
В начале года в Дёбельне — это тут, между Дрезденом и Лейпцигом, можно сказать — играли Bonfire. Хороший компактный, теплый ламповый концерт. Их новый вокалист (молодой смазливый грек) голосист и хорош. Ганс Циллер (лидер группы, гитарист) плохо выглядит, хотя ему еще нет 70 (а 67?).

На мой ДР прогулялись в Карловых Варах. Город — по крайней мере этот знаменитый променад вдоль реки — всё так же красив.

По концертам, вообще, достаточно жидко прошел этот год. Так. Если не считать Bonfire и W.A.S.P., то было несколько опер (что-то типа «Риголетто» и «Похищения из сераля»; плюс одна современная «Innocence», очень интересная), современный балет «Vice Versa», симфонический концерт, где играли Шостаковича, какой-то органный концерт, какой-то джаз в местном джазовом клубе, какой-то рок в местном рок-клубе, какие-то концерты в каких-то церквях (типа реквиема Брамса и госпелов в честь грядущего Рождества), а, еще Kyle Gass Band. Кайл Гэсс стал окончательно похож на Карла Маркса, но звучит неплохо. Еще оратория по «Житию Брайана». Полный трэш; хорошо хоть билеты достались бесплатно. Еще, с какого-то ёбу (приятель-масон пригласил), De/Vision, которых я до того, как попал на их/его концерт, знать не знал. Хорошо; понравилось. Хоть музыка и достаточно однообразна.

Любопытно. То, что я субъективно оцениваю как «жидко», многие люди наверняка бы оценили как плотную культурную программу. Бешусь с жиру, не иначе.


В начале ноября впервые за три года ездил на еврейскую сходку в Висбаден. Там есть кинофонд (в котором хранятся в т.ч. нацистские фильмы), при нем кинотеатр, и мы три дня смотрели страшные фильмы и слушали доклады на тему «месть».
Эта поездочка меня развлекла. После семинара я еще зашел в музей Висбадена и обнаружил там прекрасную коллекцию всяческого югендстиля.
И по матчасти узнал что-то, чего никогда не знал раньше: был такой Абба Ковнер, который после войны хотел отравить такое же количество немцев, какое количество было убито евреев. На эту тему есть фильм План А. Понятно, что у Аббы были слегка не все дома; отравить водопропод целого города — невозможная задача для одного человека. Но тот факт, что это всё происходило в реальности... Что-то сдвинул в моем мировосприятии.

Деньги и бюрократия

Процесс, который ведётся против вас, — это нечто столь сложное, что даже самые высокие чиновники едва ли способны охватить его целиком.
(Кафка, «Процесс»)

Уважаемый Иван Сергеевич!
Я не выиграл в лотерею, как мне показалось. Простите. Проигнорируйте предыдущее сообщение. И Вам не нужно ебаться конём.
Я приду завтра в офис.
(из интернета)

Вы будете смеяться, но я всё еще не обанкротился. Я давным-давно перестал платить всем банкам (4 штуки в сумме) по всем долгам и кредитам. И весь год они мне слали разной степени ужасности письма о том, что я им всё на свете должен. Каково? Чудесная немецкая бюрократия во всей своей красе. Даже обанкротить человека быстро не могут.

С одной стороны, это, типа, хорошо. С другой — раньше начнешь, раньше кончишь; хотелось бы эту бадягу как-то завершать уже. Если бы конструкция рухнула, то я бы, по крайней мере, представлял себе сроки окончания банкротства. А так — это тянется и тянется и тянется.

В начале следующего года — в районе конца января — начала февраля — я думаю, проблемы, наконец-то, начнутся. Надо успеть выиграть миллион в лотерею до тех пор.

С другой стороны, при банкротстве моя жизнь будет мало отличаться от моей жизни сейчас. Разве что без машины — ее отберут, так как она мне не нужна, чтобы ездить на работу (тут всё близко и досягаемо на трамвае). Опять же, пока они тянут кота за яйца, я не знаю, грубо говоря, сколько мне имеет смысл вкладывать ресурсов в машину — менять там что-то... новые колеса покупать, то-сё... если ее всё равно не будет.

Бывшая жена в прошлом году еще отсудила у меня 17 тысяч (бо́льшая часть которых должна была бы уйти её джоб-центру, который платил ей пособие три года). Она, вероятно, хотела больше. Она хотела, чтобы суд постановил, что я должен ее содержать до потери пульса. Но в итоге мы имеем постановление суда... которое никого не интересует. По всей видимости, она переругалась со всеми ее адвокатами, потому что 17 тысяч никто от меня не требует. Ее адвокат молчит, джоб-центр молчит, она молчит.

Справку о разводе я не могу получиться от суда уже полтора года.

Нет, я знал, конечно, что немецкая бюрократия бывает... гм-гм... забавной. Но в этом году она повернулась ко мне каким-то и вовсе странным боком.

Кстати, я посчитал, в сумме у меня долгов тысяч на 130. Это не так много даже. Смотреть не на что.

Масоны

Если ты идешь, и тебе стало клёво —
Смотри в оба, где-то рядом масон Лёва!
(БГ, «Масон Лёва»)

Начало года шло ни шатко, ни валко. В сентябре меня приняли во второй градус; теперь я подмастерье. Сам ритуал — как в самих масонских первоисточниках верно замечено вполне прямым текстом — воспринимается бледнее, нежели самый первый ритуал, сопровождающий принятие в братство, но всё равно занятный.
Ключевое организационное отличие состоит в том, что теперь я могу — и даже не просто могу, а должен — ходить и ездить по другим ложам. В том числе работающим по другим уставам (главное, чтобы это были регулярные ложи, а не хуй пойми кто). И это броуновское движение вполне себе разнообразит жизнь. Новые люди, другие помещения, какие-то местные особенности и приколы (например, работа по какому-нибудь историческому ритуалу >100-летней давности).

Прелюбопытная хрень, масонство. Этакий ящик с инструментами, которые каждый может использовать по своему усмотрению. Кто-то видит в этом клуб по интересам, кто-то альтернативный способ общаться с Б-гом, кто-то — разновидность психотренинга, кто-то — воплощение каббалистической традиции, кто-то пришел потому что хотел приобщиться к мировому заговору, но в процессе приобщения ему просто понравилось и стало по приколу, и он решил остаться.

90-летние деды, которые в масонстве по 60 лет — это говорит само за себя. Зачем-то люди ж это делают столько времени!
Показания, однако ж, разнятся. Кто-то говорит, что он «стал совсем другим человеком», кто-то говорит, что «черта с два от масонства меняется характер». Тут, опять же, кто какие цели ставит, и кто как это использует.

Совершенно ясно одно: это не знание. Это не что-то, что в конце некоторого пути получаешь в золотой шкатулке. И не что-то, на что можно сдать экстерном. Это именно определенным образом скомпонованный квест. Все клятвы о неразглашении нужны просто для того, чтобы избежать спойлеров. Это что-то, смысл чего именно в процессе прохождения и влиянии этого процесса на человека.

На меня влияет, вроде, хорошо. Я прихожу со всех этих заседаний домой улыбающийся и довольный.

Я для общего развития купил за 15 евро антикварную нацистскую методичку «Против масонства» 1939-го года.
Кстати, в Германии это легально. Нельзя такие вещи распространять, т.е. нельзя, например, сфотографировать обложку и выложить онлайн; нельзя скачать это в электронном виде. Но физический объект как антиквариат покупать и продавать можно.
Вызывает некоторое удивление год издания — в 1939-м масонские ложи уже 4 года как были официально разогнаны; какой смысл было о них писать методичку в 1939-м, может спросить искушенный читатель? Что ж... Это иллюстрация на тему того, как работает пропаганда. Надо было поддерживать некий образ врага, наряду с евреями и большевиками.
Удивляет то, что нацисты совершенно ясно и в деталях представляли себе, что такое масонство, и как оно работает, с полным пониманием градусов, ритуалов, и всего на свете. Кроме общеидейной несовместимости (масоны — космополиты, а нацисты — за конкретный народ) и еврейско-восточного происхождения масонского, так сказать, космоса, никаких особых точек трения и нет-то...
Без морали. Так просто. Любопытно.

Фотография

Безусловным highlight («изюминка» — предлагает мне Copilot перевести это слово) года была выставка на Blaue Fabrik в Дрездене, где я показал свои метафизические бошки.

Всё состоялось так, как я об этом думал и этого хотел. Фотографии, распечатанные на виниловом баннере в конторе, делающей наружную рекламу, сделали стоимость всего этого мероприятия посильной — около 150—160 евро за десять огромных фотографий, еще полутора десятков фотографий поменьше и названий, которые я потом развешивал под каждой фотографией (в сумме это заняло 5 баннеров 3м х 1м). Если бы я такое печатал на бумаге, или как-то еще — это было бы чистое разорение. Думаю, такой объем напечатать вышло бы раз в 10 (sic!) дороже.

Большой процент пришедших на открытие были знакомые. Но и незнакомые тоже были.

Знакомая... эээ... пусть будет искусствовед... произнесла по-английски речь, где сравнивала меня с Вермеером. Мне странно так о себе думать, даже не то чтоб какая-то скромность (кто меня знает — какая у меня к хренам скромность?), а просто странно. Но ладно. Вермеер — так Вермеер.

Мы с Гюнтером Хайнцем потом что-то сыграли. Я — на бас-гитаре, он, соответсвенно, на своем мастеровом барочном тромбоне.

Подобного рода музыка неизменно восринимается большинством слушателей как какая-то хуйня, но нас это не заботит (в конце концов, Гюнтер — бывший профессор математики, ему виднее). Это прекрасно. Я очень рад, что Гюнтер согласился, и что это всё состоялось. Это было хорошо.



Эта выставка потом весела еще месяц. Два дня в неделю я там по два часа сидел и, так сказать, дежурил. Почти никто не приходил; количество людей, зашедщих в это время, можно посчитать по пальцам. С другой стороны, в этом помещении в этот же период времени проходили еще какие-то концерты (помню, какой-то джаз в исполнении выпускников местной консерватории), так что общее количество людей, увидевших выставку, вполне достойно (человек 100? 200?).
Но я даже не очень знаю, зачем это пишу, и почему надо по такому критерию как количество посетителей что-то оценивать. Просто... А по какому критерию еще оценивать?.. Общее ощущение — очень хорошее, говорю ж...
С чем бы это сравнить?
Это как храм. Будто построил свой храм, пребывание в котором воздействует на меня где-то очень глубоко. Зачем надо было это делать? Вот заэтим — пощекотать себя где-то вон там... глубоко.

Вот еще walkthrough («прохождение»? хммм... Похоже, что адекватного перевода на русский и вовсе не придумать). Мне нравится это помещение. Еще б немного, и под масонский храм бы сгодилось.





Еще я сделал довольно большое количество телодвижений, направленных на продвижение своего фототворчества. Есть пара интернет-платформ, где можно свои фотографии куда-то подавать.
Пока с этим не сталкиваешься, не понимаешь всего этого...

• Есть известные биеннале. Есть известные конкурсы. Участие в которых (а, тем более, победа) — это действительно престижно. За участие в них обычно есть какая-то плата в диапазоне, этак, от 15 до 150 у.е., причем без гарантии отбора. Как правило, ты платишь, делаешь эти applications (подачи) некоторым образом (тут полный разброд и шатание; способов подачи есть великое множество, кто во что горазд — где-то надо заполнить онлайн-формуляр, где-то послать е-мэйл; где-то послать фотографии минимум 1500 пикселей по длинной стороне, а где-то — максимум 1000, и так далее). И ждешь ответа. Как правило, приходит отказ. После чего ты жалеешь, что зря заплатил деньги.
• Есть менее известные конкурсы и журналы. Вот туда пробиться иногда получается пробиться. Грубо говоря, платишь 15 долларов, после чего (если тебя отберут, вероятность чего достаточно высока) тебя публикуют в каком-нибудь журнале по фотографии. Это бывает и чисто онлайн, и в виде физического каталога, или и то, и то одновременно.
• Есть выставки в реальном мире. Они часто работают так: подача бесплатна, а если тебя отберут, то надо будет заплатить что-нибудь около 80 долларов за то, что они твою фотографию напечатают и вживую повесят на стену своей галереи, где она будет какое-то время висеть.
• А есть чистая схема pay to play — платишь, и твоё творчество где-то публикуют или показывают.
• А — действительно изредка — бывают бесплатные конкурсы, спонсируемые какой-то организацией или государством (например, конкурс билбордов в Польше). Там бесплатно всё, только надо заполнить неколько странных совдеповского вида формуляров, подписать их и,... короче, везде, где есть отчетность перед кем-то, есть бюрократия.

В общем, я не имел представления о том, что все эти виды и градации существуют, и когда я с этим столкнулся, я стал пробовать всё подряд.

Вот, например, вернисаж в галерее в Сан-Паоло в Бразилии. Это стоило около 80 долларов — тот сценарий, где подача была бесплатна, а платить надо было в случае отбора. Любопытное ощущение от того, что моя фотография (эти три галстука) висит на другом конце света, и кто-то живой ее разглядывает.


Или вот — витруальная выставка (Нью-Йорк, не хухры), куда отобрали аж 4 мои фотографии.
Art Square Gallery New York, «Black & White».
Это был тот сценарий с «менее известными конкурсами и журналами». Небольшие деньги, но, вот, действительный шанс куда-то попасть.

Или вот, схему pay2play я тоже попробовал, чего ж нет-то?..
Вот тут на страницах 98—99: Visual Art Journal есть интервью со мной на целом журнальном развороте. Плюс к этому, у них была такая опция, как показ на биллборде на Times Square в Нью-Йорке. На самом деле, в течение суток каждый час по несколько секунд (15?) там возникало нечто, содержащее, в том числе, мое творчество. Вот как-то так это выглядело (левый биллборд, правый верхний угол — моя метафизическая башка):



Как вы понимаете, это скриншот с какой-то онлайн-камеры, установленной где-то там на крыше. Камера эта передавала картинку с изрядными паузами (что-то около 10 секунд картинки, 20 секунд пауза), что сделало задачу записи с нее того, что будет происходить, изрядным квестом. Но я состряпал с помощью Copilot скрипт для Autohotkey, поставил бесплатную программу OBS Studio, и это решило вопрос: каждый час в нужное время она писала пять минут — чтоб с запасом — экранного видео и сохраняла каждое в отдельный файл. Из 24 записей, которые моя гениальная автоматизация понаделала в течение суток, три оказались нормальными.

Подаваться на известные биеннале и конкурсы я тоже пробовал. И на бесплатные конкурсы — тоже. Но и то, и другое — без результата.

Главный вопрос: зачем это всё вообще?
Ответ на микроуровне: для CV. У меня ж нет никакого образования, связанного с изобразительным искусством. Ни художественного, ни фотографического, никакого. Но в наши дни резюме часто заменяет диплом. Не обязательно иметь официальные бумажки, но выставки и публикации — должны быть. Так что это я расцениваю, главным образом, как «работу над CV».
Ответ на макроуровне: в надежде, что я когда-то добьюсь «большого успеха»(tm) в искусстве. Вероятно, под этим подразумевается контракт на 100 миллионов на оформление Белого Дома на Марсе или чего-то такого.
Ответ на субъективном уровне: чтобы не так скучно жить было, плюс улучшение кармы. Работа-дом — это очень мило, но как-то жалко, что ли, всю оставшуюся жизнь потратить только на это. Даже если никаких серьезных успехов вовсе не будет... как говорила О2, «попытался — значит уже не глист».

Работа

На работе ничего интересного. Идёт. В конце года шеф меня хвалил (мы подводим итоги с формулярами, отзывами вышестоящего менеджера и пр.; всё, как американцы любят). Я плохо понимал, за что. Не, ну, то есть, понимаю — я программирую добротно и качественно. Но изнутри себя не ощущаю это вообще никак. За 34 года ковыряния в программировании я просто привык к тому, как это делается.

Чтобы никто не думал, что я хвастаюсь не пойми чем. Позапрошлая фирма, где я работал в Йене — JETI — та самая, где у меня был любимый шеф герр Моргенштерн — дала анонс нового прибора, который должен появиться в 2026-м году. Супер-пупер, трали-вали, такой-сякой. В него, как можно видеть на картинке, вмонтирован экран. Что я вижу на нем? Правильно, user interface, который я сделал что-то около 8 лет назад.

Лёвочка хорошо это сделал. Не так легко сделать это лучше. Лёвочка — молодец!

В Америку в этом году не посылали. Учитывая нехватку денег, даже не особенно жалко.

Итого

Есть несколько способов смотреть на мою жизнь в целом.
Что мы имеем: банкрот, проебавший всю имевшуюся недвижимость и деньги. Мне крупно не повезло, причем, многократно. Меня обманули при покупке и ремонте квартиры, что вылилось во многие десятки тысяч дополнительных расходов, меня обманула бывшая жена, что вылилось, как минимум, тысяч в 5-6 дополнительных расходов на суды и адвоката, плюс общая нервотрепка, плюс висящие в воздухе 17 тысяч, которые я ей, типа, должен, но она, кажется, передумала с меня их требовать.
Двое детей инвалиды (у обеих генетические отклонения — редкая штука, из-за редкости которой врачи не дают прогнозов — сравнивать не с кем), на которых я плачу алименты, которые — в общем случае — могут не кончиться даже после достижения ими 18 лет, если они инвалиды.
Полное отсутствие каких-либо успехов в любых областях, напрямую не связанных с работой. Рок-группа, которая могла подавать серьезные надежды, дала дуба уже два года как. Другие области — театр, фотография и пр. — топчатся в окрестностях чистых хобби, едва ли претендуя (пока что) на что-то большее.

Есть другой способ смотреть на мою же жизнь.
Еслы бы не все эти обломы, я бы никогда не поднял задницу и не задался бы целью переезда из Геры в более приличное место. Я люблю Геру — красивый старинный неразрушенный город — и не такой маленький — но слегка пенсионерский. Моя жизнь в съемной однокомнатной квартире в Дрездене, в конечном счете, гораздо разнообразнее и веселее, чем была бы моя жизнь в том доме в Гере. Он требовал много работы и вложений. Я мог, конечно, на какое-то время уговорить себя, что это хорошо и даже доставляет мне удовольствие, но... нет, ребята, это не моё. Это не я.
Я здоров (тьфу-тьфу), толст, бодр, хожу на спорт в фитнес-клуб и в сауну в него же. Живу этакой полубогемной жизнью, бесконечно шастая по каким-то концертам, выставкам, и иногда и сам в них участвуя. Куча людей мне завидует, и у них есть на то все причины.
Всё у меня прекрасно, в общем-то.

Хотелось бы финансовые вопросы как-то разрулить, еще в лотерею миллионов 10 евро, хотя бы, выиграть, и вообще было бы ништяк.

P.S.
С Новым Годом!